Исцелить-означает влюбить человека в здоровье

Если говорить о том, какими принципами мы  руководствуемся в нашей работе и  какой смысл мы вкладываем в понятие «исцеление», то уместно будет процитировать фрагменты из книги юнгианского психоаналитика Урсулы Виртц:

«Слово «терапия» восходит к греческому θεραπεία, что означает «служба, лечение, уход и исцеление». Глагол θεραπεύω – «ухаживать». В терапии мы имеем дело с заботой о человеке, направленной на то, чтобы он «исцелился». Слово «исцеление» соотносится с «целым», так что «исцелять» – значит «делать целым».

Терапия связана с «целостностью», но под этим понимают не совершенство, а полноту. Наша тоска по целостности является потребностью соединить вместе то, что было разделено. Терапия направлена на внутреннее единство, при котором разломы и разрывы человеческого существования остаются вполне осознанными. Я не придерживаюсь идеологии совершенного, здорового, целого человека.

Для меня процесс заботы о душе означает уход за ее ранами и язвами, их «перемещение» изнутри наружу, чтобы они могли заживать. Как терапевт я полагаюсь на самоисцеляющие силы души, пытаюсь пробудить в человеке его внутреннего целителя.

Я могу соприкоснуться с внутренним целителем другого человека, с его «внутренним учителем», если я как терапевт знаю о собственных ранах. В юнговской психологии важное место занимает образ раненого целителя, который лечит с помощью своих ран. Аналогичные мысли выражает Мартин Бубер, когда говорит: «Нужно быть рядом с собой, чтобы суметь выйти к другому». Только если я в контакте с собой и чувствую себя, я могу войти в контакт с другими людьми. Только если я чувствую связь с собственной Самостью, становится возможной соединяющая связь «Я – Ты», считает Бубер. Я убеждена, что исцеление как обретение целостности может по-настоящему происходить, только если двое встречаются и вступают в диалог, который является больше чем проекцией и переносом. Такой диалог дает человеку возможность действительно быть человеком. Только во взаимосвязях с другими людьми можно «найти себя». В моей терапевтической работе это означает, что, вступая в отношения, я сопровождаю другого на пути поиска и формирования его собственного образа себя, и это всегда путь осознания своего мировоззрения.

Мое представление об исцелении состоит в том, что это процесс развития, преобразования, причем путь и есть цель. В своей практике я часто слышала вопрос: возможно ли вообще исцеление? За таким вопросом скрывается идея, что исцеление – это цель, нечто, чем когда-то однажды можно будет владеть как собственностью. С этим связана идея, что мы исцеляемся, когда нам удается избавиться от болезни. «В психологии проблема – сам человек, именно я сам и есть моя проблема» Человек является своей болезнью, а не у человека имеется болезнь. Вот почему терапия – это «служение» человеку, забота о нем.

Мы не можем «совершить» исцеление, а лишь помогаем разобраться с трудностями на пути, блокирующими исцеление, о чем нам напоминает римская пословица «Medicus curat, natura sanat» – «Врач ухаживает, природа исцеляет».

Аналогично Дюркгейм различает тело, которым мы обладаем, и плоть, которой мы являемся. Когда человек полностью воплощен во плоти, которой он является, он по-настоящему здоров, даже если в житейском смысле он может быть болен. Во плоти, которой мы являемся, мы выражаем наш способ быть в этом мире. Так же и с душевными проблемами, и болезнями. Мы являемся проблемами, мы не «имеем» их.

Я понимаю исцеление как процесс, как пребывание на пути к себе. В желании исцелиться выражается тоска и страстное желание восстановить связи с утраченными частями себя самого.

*Тут нужны мужество и стойкость. Весь процесс исцеления требует риска и осознанного решения изменить свои установки и способы поведения. Одно только «время» не лечит. Человек должен снова и снова брать на себя ответственность за исцеление, и ему нужны люди, которые поддерживают его в этом процессе.

Несколько лет назад я нашла в библиотеке одного телесно-ориентированного терапевта книгу, в которой был эпиграф, глубоко тронувший меня: «Исцеление означает влюбить человека в здоровье». В этом смысле терапия для меня означает не только изобилие любви, но и страх любви, потому что любовь всегда преобразует и преображает. В терапии два человека вступают в связь друг с другом, чтобы создать что-то новое. Старые позиции и установки необходимо «отпустить»; и возникает новое, шаг в жизнь. Также терапия означает «Умри и стань!», изменение направления, к вопросу «откуда» добавляется вопрос «куда».

Психологических теорий и аналитического ремесла недостаточно для сопровождения человека в этом процессе исцеления и трансформации. Без любви, без подлинного диалога, который является более чем эмпатическим пониманием, душа не может исцелиться. Ей нужна истинная встреча в терапии – позволить подпустить себя к другому человеку и отказаться от установки «как бы». Таким образом, поиск терапевта – нечто большее, чем поиск хорошо образованного профессионала.»

фрагменты из книги Урсулы Виртц «Убийство души. Инцест и терапия»

Читайте также: