Как работает привязанность

или Почему прошлый опыт до сих пор влияет на нашу сегодняшнюю жизнь

Словосочетанием «прошлый опыт» — мы будем называть те события, которые  хоть и произошли когда-то, но по-прежнему тем или иным образом дают о себе знать в нашей жизни и сейчас, снова и снова. Мы храним его во вспышках детских воспоминаний, в тех образах и эмоциях, которые кажутся нам не связанными и разрозненными между собой. В нас по прежнему живы мысли о бесчисленных лужах, в которых так и не удалось попрыгать, лица, которые оставили след в нашей памяти, игрушки, спальни, детские площадки. В закоулках нашей памяти мы бережем воспоминания о когда-то увиденных облаках и даже о бликах солнечных лучей на изгибе соседской крыши. Чувствовали ли мы себя униженными, или, наоборот, пребывали на вершине успеха-все эти состояния фиксирует наше тело.  Оно хранит в себе все пережитое нами- грусть,  страх, злость, доверие,  надежды.

 

Мы живем, по сути, адаптируясь, подстраиваясь:

изначально, мы биологически целостны, естественны. Затем в  детстве постепенно учимся
игнорировать, не замечать, не проявлять те части себя, которые не принимают, отвергают окружающие нас взрослые. Мы способны даже на кардинальные меры: полностью отказаться от проявления тех чувств
(например,агрессии), которые не приемлемы для наших родителей (или тех, кто нас воспитывает, растит). Будучи детьми, мы ошибочно думаем, что, так как ситуативно повели себя дорогие и важные нам люди-взрослые, так же будут вести себя и все другие люди в мире.  Мы строим все наши последующие ожидания и стратегии поведения на основании предыдущего опыта.

Когда беззаботный и неосознанный период детства заканчивается,  то мы начинаем сталкиваться и приспосабливаться к другим общественным системам, помимо родительской.  Мы ощущаем, что ведут они себя совершенно неожиданно и по-разному. Этот новый формат взаимоотношений  постепенно будет
подталкивать нас к  давно позабытым и отторгнутым частям нашего «я». Тем частям, которые мы оставили  ради того, чтобы нас принимали и любили  значимые взрослые.  Переживание этой трансформации часто сопровождается чувствами радостного воссоединения и горевания одновременно.

Привычные нам  детские  формы поведения могут влиять на наши сегодняшние ожидания от отношений, на наш стиль привязанности, — то есть то, как мы сейчас выстраиваем взаимоотношения с новыми людьми.

Такие стереотипные модели поведения очень часто берут начало еще в довербальный период развития человека. Еще до того, как маленький ребенок научился говорить. И  тогда у нас, уже взрослых людей, может не хватать слов, чтобы описать те проблемы, которые нас настигли. Даже самим себе мы не можем объяснить, внятно сформулировать, что же происходит. Но когда мы оказываемся на пороге возникновения близости с другим человеком, когда отношения постепенно становятся тёплыми , именно тогда тот самый ранний опыт из детства  вновь готов обнаружиться в нас.  Скорее всего в виде гнева или ярости, злости, как совершенно автоматическая реакция, возникающая неосознанно. Осознать, что на вас нашло такое этакое, обычно можно лишь по прошествии времени, когда тело, ум и чувства успокоятся.

О том, что передается даже через поколения

Когда наши потребности важны, замечаемы, и, главное, удовлетворены  нашими родителями (или теми, кто нас растит, заботится о нас), то и мы в состоянии о себе позаботиться сами. Если этот процесс достаточно постоянный и непрерывен  на протяжении детства, то формируется постоянная надёжная (безопаснаяпривязанность  между взрослыми и детьми. Такая же модель здоровой привязанности передастся и дальше. Безопасная и здоровая привязанность  — это когда мы знаем как быть самому с собой и с другими.

 

Две другие полярности (тревожная/избегающая) небезопасного типа привязанности могут возникнуть, когда наши родители не знают, как реагировать на определенное поведение или эмоции. Скорее всего, никто не научил их обходиться с подобными чувствами, или, возможно, они пережили некий травмирующий опыт, который повлиял на их способность адекватно реагировать на потребности ребенка. Какими бы ни были причины, когда в нашем раннем (довербальном) опыте развития мы столкнулись с этой вот неспособностью распознать и удовлетворить наши потребности со стороны взрослых, то неизбежны потери некоторых частей нашего «я» и, соответственно, связи с «другими», так же как и с самим собой.

Когда кто-то (неважно, мужчина или женщина) имеет некий спектр ограничений касательно выражения граней своего «я», то, чаще всего, становясь родителем, будет передавать вот этот «багаж удерживаемых чувств» и своим детям. Другими словами, их дети получат отличные навыки по избеганию дискомфорта при взаимодействии с самим собой и окружающими людьми. С одной стороны, это даже хороший опыт — он свидетельствует о том, что ребенок может отлично приспосабливаться и адаптироваться. С  другой  же стороны, эта привычка защищать себя от скрытых внутренних переживаний, может стать неким подобием того коридора, в рамках которого (и только его!) дети привычно взаимодействуют с миром, предопределяя и ограничивая свой дальнейший жизненный путь.

 

Не только родители являются такими своеобразными ограничивающими «учителями». Дети взаимодействуют с братьями и сестрами, другими родственниками, они сталкиваются с различными событиями в жизни семьи, которые могут быть как счастливыми, так и достаточно болезненными. В тех семьях, где ребенку не удается обрести свою идентичность, где  некоторые части «я» были потеряны,  устанавливается постоянный режим «отсутствия взаимосвязи, сонастройки», который затем передается из поколения в поколения, и приводит к крайней степени проблемных отношений. Такая модель небезопасной привязанности может быть как избегающей, так и тревожной, порождать внутреннее чувство жесткости и ограниченности, или наоборот, хаоса и потерянности;  постоянного ощущения, что мне «чего-то слишком много» или, напротив «постоянно чего-то не достает».

Воедино по-кусочкам

Чтобы составить целостную картину, которая есть у каждого из нас — этот пазл  нашего «я», нам следует найти и определить выпавшие в процессе развития частички. Для начала мы обнаруживаем и  выделяем, словно бы снова отделяем недостающую часть. Определяем что это и называем. Мы смотрим немного издалека, чтобы определить, что же изменилось с тех пор, как произошло «выпадение» частички. Затем  соединяем. Мы снова пробуем сделать то, что когда-то оказалось невозможным.  По ненадобности или в целях защиты. Для начала в качестве эксперимента, в безопасной терапевтической обстановке, мы учимся  друг у  друга, как быть собой.  Объясняем другим, как вести себя с нами  или прокладываем дорожки понимания от одних частей самих себя к другим частям нашего «я».

И здесь существует один вызов, с которым нам неизбежно приходится столкнуться. Речь идет о том постоянном желании, которое есть у каждого из нас- про некую внешнюю силу, которая вдруг проявится в человеке ли, в событии, совпадении, которая спасет, освободит нас, вернет нам ценность, достоинство и чувство определенности и завершенности. Это наше вполне осознанное взрослое желание часто родом из детских грёз  о том, что так  когда-то и не  случилось. Чтобы стать единоличным управителем своей жизни, мы должны похоронить это желание обрести спасительную внешнюю силу.

Полноценное чувство того, что я хозяин  своей жизни, обычно проявляется в нашей жизни постепенно. «Если же это не происходит прямо сейчас, то что же мне делать? С чего начать?». Зачастую это «взять свою судьбу  в свои руки» случается по мере установления личных взаимоотношений или в специально-созданном сообществе (иногда терапевтическом пространстве). Там как раз существует основополагающее принятие, которое можно узнать благодаря чувству признания и даже благодарности за все то, что происходит, например: «Вот прямо сейчас, несмотря на все признаки того, что на меня снова нападают «старые демоны прошлого», я в норме, я ОК. И я могу погоревать о всех тех временах, когда мне было не ОК, было тяжело и больно. Сейчас я открываю в себе все то, что мои родители не знали в свое время. Мои потребности имеют значение, важны, и могу позаботиться об их удовлетворении. Внутри себя, своего тела я ощущаю спокойствие и завершенность.»

Наши животные инстинкты:  Борись или Замри  в процессе воспитания детей

Когда эмоция или поведение малыша вызывают у родителей реакцию сопротивления, или даже избегания, то теряется чувство связи, со-настройки  друг с другом.  И тогда ребенок чувствует себя брошенным и потерянным, более того- этот негативный  опыт записывается  на уровне нейронов. Так формируется кирпичик за кирпичиком стена из избегающей привязанности. И с тех самых пор мы начинаем испытывать постоянное непреходящее чувство внешнего контроля за нами, эмоционального отвержения, ощущения, что нас не слышат и не видят. Как будто бы мы никому не нужны со своими желаниями, и теряем чувство собственной значимости, нужности и ценности. В конце концов, мы приходим к неутешительному выводу, что не способны ни на что более, кроме как сдаться.

Такие крайние меры нужны нам для того, чтобы проиллюстрировать наши индивидуальные особенности реагирования на опасность, как представителей человеческой расы — борись, беги или замри. Именно эти три реакции передаются нам генетически от одного поколения к другому.

Опишем еще один способ реакции приспособления ребенка к поведению родителей. Когда взрослый самоустраняется из совместного пребывания с ребенком, когда по нашим детским ощущениям мы ведем себя из самого нашего естества, непосредственно и по-разному, мы можем уяснить для себя, что надо скрывать эти проявления, присваиваем себе реакцию избегания, и продолжаем затем покидать самих себя. Мы словно верим в том, что некоторые части нас когда-то были спрятаны, и не должны быть явлены теперь никому. Таким образом формируется так называемая тревожная привязанность: на основании верования в некую покинутую часть, и постоянное повторяющееся воссоздание таких условий, чтобы эта часть-таки проявила себя.

Сейчас, когда в нашем обществе превалируют небезопасные типы привязанности, с точки зрения глобального и культурного развития, нам необходимо начать пересматривать и исследовать свои сформировавшиеся реакции и типы поведения. Осознанность и сонастройка с естественными биологическими ритмами, воссоздание здоровых и качественных взаимоотношений, потенциально приведет к улучшению жизни последующих поколений.

Джереми МаКалистер

перевод Александры Шимановой

оригинал статьи  https://www.goodtherapy.org/blog/understanding-attachment-how-our-old-stuff-defines-us-0818165

адаптация текста   attachment.org.ua

 

Читайте также:

Добавить комментарий